Раника
Тонкую нить в руку возьму, — в темноте долго нам идти...
Автор: Скадельчи
пруф

Камбуз пропах синтетической яичницей.
Сахно чистил сардельку, пробуя на глаз определить, сколько в той шкурке консервантов. Шкурка тянулась и липла к ярко-розовому мясу, да еще и прицельно пыталась дать соком в глаз. Пригвоздив сардельку вилкой, Сахно дернул.
Под потолком негромко, но угрожающе взвыло.
Пригнувшись, Сахно на миг уверился в мысли, что теперь уже и за сардельки можно схлопотать по пятой видовой статье. Взвыло настойчивей. Сахно грозно посмотрел на сардельку и ткнул виллой покрепче. Прорвавшись к керамическому донышку, вилка громко звякнула – и до Сахно наконец-то дошло.
Ругнувшись сквозь зубы, он выдернул вилку, захлопнул контейнер и припустил к выходу, на бегу облизывая соленые пальцы.
"Оверлок-два, быстрее – тут же зазудели прямо в среднем ухе. – Построение уже собирается, вы задерживаете вылет"
– Да конечно! – огрызнулся Сахно.
Опомнился и перещелкнул микрофон.
– Не задерживаю я! На что спорим?
Собеседник хмыкнул.
"Двойное рагу"
– Заметано!
Сахно яростно мотнул головой и наддал.

* * *
Громада "Зингера" перла на двухпотоковой в самый центр Облака. Швею засекли недалеко от Вохи, и будь она всего чуточку поближе к звезде – махнули бы рукой. В газопылевых мешках надолго Швея не появлялась, и чем ближе возле звезд оказывалась, тем рискованнее было ставить ловушку.
Однако сейчас Швейная торопилась ухватить аномалию за хвост, и туда же, прямо в гигантский тор спешно собирались госпитальные корабли со всего обитаемого сектора.

Сахно мучительно размышлял – стоило ли все же тратить время на припрятывание сардельки. С одной стороны, рагу он никому не задолжал. С другой – мгновенная жадность, победившая разумную предосторожность, могла выйти боком.
Все неуставное, оказавшись рядом со Швеей имело свойство выкидывать удивительные коленца. Корабли Швейной бригады давно были перекроены до последней ниточки, равно как и многочисленный экипаж. Но попавшее на борт в обход строжайших инвентарных списков, могло круто измениться.
Почти против воли Сахно один за другим вспоминал случаи: от комичных до пугающих. Например, чей-то вокалайзер превратился в терменвокс, изрядно откатившись к истокам. Браслет-талисман мутировал в шокер и чуть не поджарил владельца. Памятная тексография просто рассыпалась в пыль.
Такими темпами невинная сарделька вполне могла превратиться в озверевшую генно-модифицированную свинью.

Сахно уже мысленно готовился связаться с техниками и во всем признаться, лишь бы они заперли клятую сардельку в изоляторе.
Ровно на стадии подбора объяснений, какого хрена еда не утилизирована в пилота, обладающего надлежащей защитой, "Зингер" вывалился в пространство Вохи.
Система пеленга торжествующе завещала, опять недобро напомнив предположительно свиное происхождение сардельки.
– Эй ты! – Сахно замахал руками, привлекая внимание ближайшего техника. – Лови!
Тот машинально поймал карточку от каюты.
– Будь другом, сгоняй ко мне! – Сахно плюхнулся в кресло, но колпак не опускал. – Что найдешь странного – трави, не бойся! Можешь расстрелять!
Техник широко ухмыльнулся и отдал честь двумя пальцами.
Колпак захлопнулся.

Остановившись на почтительном расстоянии от предполагаемой точки пробоя "Зингер" заполнил все пространство кипучей деятельностью. Команда прибытия спешно монтировала маяк для наводки госпитальщиков. Группа расчистки уже расходилась по тут же построенной модели – растаскивать все крупное и уничтожать все мелкое. В аналитическом отделе наверняка кипели лучшие прогнозирующие мозги – плодов их деятельности Сахно не видел, но верил, что лысые не подведут.
Основная удерживающая квадра покинула борт – эти ребята были самыми тяжелыми и неповоротливыми.
Сахно подавил желание воткнуться носом в стекло – не было ни стекла, ни обзора: только достроенная визуальная реальность.
На общей частоте деловито бушевал капитан Дагомир. Огромный, бочкообразный и усатый, капитан не жалел глотки, когда надо было.

– ...Смотрите! Если госпитальные придут раньше – уволю нахрен!
На всякий космический Сахно проверил собственное обмундирование и готовность к запуску. Предварительно его уже проверили и перепроверили техники, но чутью Сахно доверял больше.
Сейчас чутье утверждало, что сарделька вот-вот станет вонючей здоровенной свиньей. И не миновать тогда дисциплинарных взысканий.

Суета на экранах внезапно сменилась торжественной чернотой. Замигали пиксели и сложились в звездную карту. Прямо в центре медленно расцветал пробой.
Сахно ухмыльнулся и опустил нашлемный щиток.
Рубка замигала и медленно расплылась, взамен отдавая гигантский экран.
В открытом космосе ни черта не было видно. Огромное пространство сжирало все построения. Но визуальная система справлялась и с этим, быстро достраивая анимацию происходящего.
Швея парила в пустоте, шевеля бахромой протуберанцев, словно принюхивалась и раздумывала, не скрыться ли ей пока не поздно.
– Не уйдешь, – пробормотал Сахно.

Команда расчистки перестроилась и в утроенном темпе выполняла нелегкие обязанности. Сахно опять ухмыльнулся. Чьи-то задницы могло крепко подпалить: обещания Дагомир всегда держал.
В углу экрана появился обратный отсчет. На мгновение скрутило живот от воленния, но Сахно глубоко вдохнул-выдохнул, прикрыл глаза и позволил "Авроре" поцеловать себя прямо в мозги.
Волнение ушло. Осталось предвкушение. Он, корабль и "Аврора" – они спешили вырваться на свободу и сделать уже свое дело. Так, чтобы ни узелка, ни обрыва.

"Тройки, готовность ноль", – пробасил Дагомир.

"Игла-один на старте".
"Игла-два на старте".
"Оверлок-один на старте".
Сахно постучал кончиками пальцев друг о друга. Зеленый свет первой тройки сменился на желтый. Третья и четвертая "Иглы" рапортовали без задержки.
– Оверлок-два на старте, – с удовольствием выговорил Сахно.
Док раскрылся одним махом, почти выплевывая их в пространство.

"Иглы" тут же устремились к Южному Замку. Сахно привычно и мелочно завидовал им добрых полсекунды – у ведущих напарников корабли были куда быстрее его.
Срываясь следом, он вновь едва удержался от искушения сбросить хотя бы часть энергии с резака на толчковые.
– К вышивке готов, – почти весело доложил командир первой тройки.
Сахно догнал своих и занял отведенную регламентом позицию – на два стежка позади.
– К вышивке готов, – повторил он.
Секунды задержки потрескивали на канале связи.
"Принято, – наконец ответили с базового корабля. – Начинаем. Пяльцы – в зажим!"

Все четыре корабля удержания двинулись одновременно. Гигантские дуги перемещались с удивительной синхронностью. Сахно помотал головой, изгоняя восторженные мурашки. Неизвестный аниматор, создавший программы дорисовки, поработал с размахом. Каждую деталь спроектировал и сохранил с удивительным тщанием. Сахно видел даже густо-фиолетовые снопы импульсных двигателей.
На фоне прорыва дуги ослепительно сияли, сходясь друг к другу. Одновременно экран выдавал увеличение. Всего через минуту всю область заняло изображение главного Замка. Для команды Сахно – Южного.
"Готовность", – прошелестела "Аврора".
Сахно раздул ноздри, вдохнул горячий сухой воздух кабины и привычно сжал рукояти. Ближе, ближе, все ближе тяжелые хитрые выступы замков. Уже так близко, что между ними и ладонь не просунуть.
Клац.
Звука не было. Но Сахно всегда воображал, как Пяльцы смыкаются в гигантскую окружность с гулким звуком, натягивая ткань Швеи.
"Аврора" выдала желтый свет. Сахно с физическим наслаждением выдавил левую рукоять до упора. На главном экране "Иглы" рванули вперед и вверх – вдоль дуги пялец.
Сахно выдохнул сквозь пересохшие губы – и желтый сменился на зеленый. Плоскость резака выдвинулась вперед, заливая половину экрана голубым сиянием. "Оверлок" на мгновение словно исчез, опередив пилота, а потом вернулся – и Сахно ощутил всем телом, как самая лучшая в мире машина рвется в бой.
– Поехали! – заорал он.
"Оверлок" тонко запел и рванул следом за "Иглами".

За пределами Пялец отчаянно трепыхался разрыв, пробуя расползтись протуберанцами возмущений. Быстрые и легкие "Иглы" шли вдоль дуги, прокладывая сдвоенный шов. От импульсов рябило в глазах. Оставляемый ими след так и напоминал плотную светящуюся строчку, закрученную вокруг себя.
С отставанием на два стежка "Оверлок" летел следом, и пылающая дуга резака отрубала оставшееся за пределами шва, рассеивая излучение, рвущееся на валю.
Экран чуть выше показывал строгую схему Пялец и двух работающих троек. Пока все шли почти идеально – линии балансировщиков четко выдавали синий.
И стоило только подумать, как тут же бросилась в глаза перетянутая ткань. Стежок прошел неровно, непрочно прострочил складку пространства. И оно уже тянулось, пытаясь уйти под дуги Пялец.
– Тормозите! – крикнул Сахно. – Парни, стоять!
Пока он кричал, пальцы сами делали работу. Отщелкнули предохранитель и яростно вдавили кнопки.
"Булава-1" запущена, – отчиталась "Аврора" – стыковка через три секунды. Спасибо за ожидание... Приколото".
Ткань выпрямилась, сдвиг остановился. На экране стабилизатор и впрямь смотрелся как воткнутая булавка с круглой головкой-шариком. Оба игольщика успели оторваться за эти секунды уже на четыре стежка. Балансировщики тревожно засветились оранжевым.
"Оверлок-1" шел опережением. Сахно щелкнул языком, вызывая прямую связь с кораблем-побратимом.
– Тору, не гони! – рявкнул он. – У меня булавки!
– Вижу. Мы уже тормозим. Догоняй, тихоходка.
Сахно матюгнулся. Игольщики, заметив отставание, замедлились.
Четвертый стежок, третий...
– Погнали!
И шов заструился снова, восходя к Северному Замку.

Швея недовольно трепыхалась, но против сдвоенный череды импульсов деваться было некуда. Уже без огрехов тройки прошли круг, и каждая оказалась там, где пару минут назад начинала другая.
– Тору? Вы как?
– Готовы. Игольщиков убираем.
– Третий и четвертый, отходите, – Сахно машинально провел по лбу, но наткнулся на щиток.
– Отходим, – хором откликнулись напарники.
"Иглы" разделились и стремительно нырнули к Восточному и Западному.
– Даю отсчет, – передал Тору. – Через пять, четыре, три, два, один. Старт!
Сахно ударил пяткой в тугую педаль. Под его весом жесткий пластик громко щелкнул.
"Запуск хольнитена подтверждено, – снова доложила "Аврора". – Ожидайте прямого контакта... Зафиксировано".
Тяжелый щит подавителя встал точно над Северным и схлопнулся, закрывая сброшенные генераторы. На экране он вспыхнул так четко, что проступили символы Швейной – иголка со вдетой ниткой. Сахно выпятил челюсть.
Гордость, захлестнувшая голову, помешала расслышать голос Тору.
– А?
– Не акай! Первый отходит.
– Второй отходит, – исправился Сахно.
И скользнул вниз, к Западному.

Две заклепки, приколоченных в узлах, сияли на экране пару мгновений и медленно угасли. Пяльца не двигались. Марево в них тоже застыло.
– Ты там не напортачил? – почти нервно поинтересовался Тору.
– Иди нахрен.
Сахно набычился и прикусил губу. Они все прошили верно: двойным швом, отрезав лишнее, поставив заклепки. Обязательно все должно получиться.
Ведь за ними в очереди стояли госпитальные корабли.

Пяльцы на экране засветились. В сверкающем круге заструилось, дернулось, лопнуло – и раскрылась прореха. Чернее, чем космос, без единого огонька. Вдоль всего контура из темноты начали проступать тонкие вытянутые лапки.
Сахно выдохнул и заперхал, сообразив, что едва не лопнул, задержав дыхание.
– Ай молодцы! – заорал Тору.
Общая частота дала знать громким пощелкиванием. Глушилку сняли, и шумное дуновение десятков голосов тут же пролетело по всей рубке.
Затем кто-то откашлялся громче всех. Сахно сразу же узнал капитана.

– Внимание, госпитальным кораблям! Швея готова! – почти возвестил Дагомир. – Считаем! Всем занять позиции!
– Мы и так уже на позициях! – откликнулся тоненький женский голос.
– Быстрее давайте, не барахло везем! – поддержал нервный мужской, пустив петуха.
– Тогда прошу соблюдать тишину! Двухминутная готовность!
Госпитальные устыдились и замолчали. Сахно на всякий случай проверил, отключен ли передатчик. Не хотелось чихнуть некстати и опозориться на всю Швейную.

На полутора минутах уже так и подмывало заорать, изнемогая от нетерпения. Сахно прикусил губу и засопел.
Но первыми не выдержали все-таки госпитальные.
– Сколько же там? – почти простонал кто-то незнакомый. – Капитан, не молчите!
На общей частоте громко щелкнуло.
– Общее время – сто сорок пять минут! – проревел Дагомир. – Первый госпитальный! Старт!
Громада госпитального хранилища тронулась с места. Сахно перестал тискать рукоятки, откинулся в кресле, поднял щиток и все-таки со вкусом провел по лбу. Гигантский белый корпус, отмеченный красными символами, проползал мимо и никак не заканчивался. На мгновение Сахно даже испугался – пройдет ли, не треснут ли Пяльцы.
Испуг быстро сменился любопытством. Швея уже двигалась в Пяльцах, взбудораженная присутствием добычи.
В глубине души Сахно считал, что Швея – именно хищник. Только укрощенный человеком. Процентов на пятьдесят.
Ученые мужи предпочитали рассматривать Швею, как уникальную пространственно-временную аномалию. Последователи религий оперировали понятием высшего разума, а некоторые доходили и до идеи механического божества. Или машинного – Сахно не особо запоминал теории.
Длинные тонкие спицы вздыбились, расходясь так, что на мгновение Пяльцы превратились в нарисованное солнце, – и опустились, впиваясь в корпус хранилища. Яростно и беззвучно задвигались, прострачивая металлическое полотно. Сахно прищурил глаз.
– Фу, матерь божья, – пробормотал кто-то из игольщиков.
Сахно мысленно согласился. Лезть первыми в Швею могли только отчаявшиеся.

Швея мотала нитки чужих жизней как хотела. Могла отмотать назад, могла вперед, могла разорвать или запутать клубком. Первый госпиталь собирал у себя самых тяжелых, не поддающихся лечению. Тех, кому терять уже нечего.
Машинально поглаживая рукоятки, Сахно смотрел, как госпитальное хранилище проваливается в черноту все глубже. Машинально вытянул шею, пытаясь разглядеть, что там внутри. Не получилось.
Минута за минутой Швея заглатывала хранилище, утягивала в неизвестность.
А затем экран мигнул и переключился на обзор обратной стороны Пялец. Марево пучило, по всей ткани шли волны, она то сморщивалась, то разглаживалась – и все же выперла тупым носом. Сахно вновь стиснул пальцы. Иногда бывало, Швея не выпускала добычу. "Оверлок" мог попробовать выйти на разрез, но последняя такая помощь закончилась разваленными Пяльцами, кучей жертв среди Швейной и госпитальных, а заодно и половину квадранта зажевало. Утянуло в неизвестность.
Пот сочился сквозь пальцы, делая рукоять скользкой.
– "Оверлоки", сидеть по местам, – вкрадчиво сказал Дагомир. – Кто дернется – загашу лично.
– Капитан...

Ткань вздрогнула и разошлась. Белый сверкающий нос торжественно выдвинулся в обычный космос. Заскользила вся громада, переливаясь сверкающей краской.
Сахно шумно выдохнул. Швея подлатала даже внешнюю оболочку. Стоило надеяться, что и внутри все обошлось по-хорошему.
Связь вновь застрекотала.
– Докладывает первый госпитальный! – голос лучился торжеством. – Перешито на сто процентов!
– Поздравляю! – все так же надсадно проревел капитан. – Всем госпитальным, вставайте на поток! Соблюдайте минимальную дистанцию! Блокировку снимаем через сто тридцать минут!
Сахно откинулся на спинку кресла. Двадцать четыре корабля по тысяче с лишним мест. Неплохая удача.

* * *
Месяц назад Хелен исполнилось тридцать пять лет. Она весила двести тридцать фунтов, искренне обожала популярный образовательный журнал "Вираж" и страдала аллергией на грецкие орехи. Юбилей Хелен отметила как прекрасный специалист, которого взяли на борт "Миттельплате" в обход всех нормативов и медосмотров.
Хелен любила свою работу. И экипаж из двухсот тридцати пяти человек.
Которых больше не было.

Заразу притащил кто-то из второй смены. Хелен даже не узнала – кто. Третья только готовилась к выходу, а сама Хелен привычно делала пометки о погрузке руды, наловчившимся взглядом раскидывая блоки. Этот – высокого качества, эти два – по второй линейке, вот опять качественный...
Взвывшая сирена застала ее врасплох. Погасшее освещение заставило выронить стилус.
Уже слыша надсадный многотонный грохот закрывающихся створов, Хелен с ужасом поняла, что показательная ситуация из справочника по чрезвычайным событиям происходит прямо здесь, на добывающей платформе.

Четыре часа спустя каменка охватила девяносто процентов экипажа. Хелен сама не помнила, как оказалась в медблоке. Сабрина, медсестра-диетолог, не глядя впихнула ей в руки чемоданчик с кислородными манжетами и велела лепить на всех, кто попадется.
"Но стерильность..." – робко возразила Хелен.
"Потом! – рявкнула диетолог. – Им нужно чем-то дышать! Бегом!"
И Хелен побежала.

Каменка заставала как есть, не делая поблажек. Многие попадали, кто-то так неудачно, что откалывались части тела. Сначала Хелен тошнило от ужаса, но после десятой манжеты остался только страх не успеть. Строгий костюм сбился, юбка перекрутилась и задралась, каблуки застревали в решетках. Прижимая к груди кейс с манжетами, Хелен спешила от одной каюты к другой, машинально считая. Двадцать манжет. Тридцать. Сорок.
Пиджак остался на стойке кафетерия. Юбку она порвала и задрала как можно выше. Каблуки снять не могла – босиком по коридорам бегать запрещалось. Да и на каблуках тоже, но раньше она почти не бывала в рабочих секциях.
Сорок пять манжет.
Чемоданчик опустел.

Хелен на секунду прислонилась к стене, переводя дух. Манжеты еле-еле пробивались сквозь отвердевшую кожу. Может быть, от них и вовсе не было толку. Все равно сосуды сжимались, останавливая движение крови.
Но Сабрина сказала – надо, и Хелен делала, как приказано.
Захлопнув чемоданчик, она еще раз нажала на последнюю манжету, пытаясь загнать иглы глубже. Почувствовала движение под пальцами, кивнула сама себе и поднялась.
Ноги болели, колени болели – все болело.
Хелен убрала волосы со лба, сверилась с указателями на стене и побежала обратно в медчасть.

– Сабрина, манжеты!
– Кончились! – Сабрина всплеснула руками. – Не осталось больше ничего!
Хелен оглянулась. От аккуратной стерильности не осталось ничего. Сваленные как попало тела, застывшие в жутких изломах. Разлитые кардиосинтетики. Брошенные прямо на пол инъекторы с погнутыми иглами.
– Хелен, на склад!
Голос Сабрины долетал издалека. Хелен растерянно провела по уху, пытаясь счистить досадную пленку-глухоту. Под пальцами неровно скользнуло каменной прохладой. Хелен отдернула руку и тут же снова схватилась за раковину. Жуть прочилась в колени, подгибая их.
– Хелен!

Сигнал общего внимания перекрыл голос Сабрины, пробился сквозь пленку.
– Внимание, экипаж! – голос Пьетро загромыхал под потолком. – Все кто на ногах – перегружайте товарищей и бегом к эвакуатору! У нас впереди Швея! Час ходу! Поднажмите и...
Капитан замолчал.
Хелен оглянулась. Сабрина застыла на полушаге, Полевой успел приподнять напарника, обхватив за плечи.
– Ребята? – неуверенно позвала Хелен.

Тишина. Надсадное сипение манжет и подушек.
Хелен развернулась и бросилась к выходу.

Коридоры, лифты, подъемники, шаг за шагом. Почти сразу в боку закололо, страстно призывая – остановись, дай отдышаться, не спеши. Но капитан Пьетро Алексеевич молчал, и Хелен изо всех сил торопилась к контрольной башне.
На последней сотне метров пришлось хуже всего. Спиральный подъемник не работал. Капитан приговаривал, что нет лучшего тренинга, чем поход снизу доверху. В глубине души Хелен была с ним полностью согласна, но в башню предпочитала не ходить. Все данные можно прекрасно отправлять через локалку, и никто не будет в проигрыше.
Преодолевая заветные десять метров переходного шлюза Хелен уже задыхалась. Сердце колотилось как астероидная дробилка. Непрерывный лихорадочный стук.
Хелен ухватилась за косяк и с размаху ударила по панели доступа.
В открывшийся проем она ввалилась, чуть не рухнув.
Капитан стоял к ней спиной, склонившись над пультом. Древним, как и вся платформа.
– Пьетро...
Воздух закончился. Хелен почти побежала к пульту, яростно твердя себе – не запнись, только не споткнись и не упади.
Добежала и протянула руку – но отдернула в последний миг.
Каменная неподвижность капитана была такой страшной, что Хелен прикусила губу, чтобы не разрыдаться. Прижимая рукой дрожащее сердце обошла пульт и наклонилась, пытаясь заглянуть в посеревшее лицо.
Неподвижное глянцевое веко вздрогнуло. Хелен почти задохнулась вновь.
– Пьетро! Пьетро! Капитан! Вы меня слышите?

Капитан попробовал поднять голову. Хелен подалась навстречу и опять силой удержала руки. Все внутри рвалось обхватить капитана за седую голову, помочь ему. Но мертвая серость удерживала надежнее всякого барьера.
– Леночка, – голос Пьетро шуршал словно песок. – Спаса...
Капитан замолчал.

Хелен вновь бежала. Торопилась к выходу. В голове трепыхалось – наверное, он хотел сказать ей "Спасайтесь". Наверное, он до последнего надеялся, что кто-то сможет выбраться из гигантской могилы, в которую превратилась "Миттельплате".
Хелен выскочила в основной коридор. Автоматика определила движение, маршрутные надписи услужливо вспыхнули на стенах. Направо – к эвакуационным капсулам. Налево – к управляющему сектору.
Хелен всхлипнула, вытерла нос и бросилась налево.

Напольная облицовка отчаянно грохотала под каблуками. Размахивая руками и задыхаясь, Хелен проскочила два перекрестка и едва не упала на третьем. Согнулась, упираясь в колени. Взгляд бессмысленно метался. Все еще казалось, что кто-нибудь найдется. Поможет.
– Бежать, – прошептала Хелен. – Бежать! Ну!
Упрямое, измученное тело не желало шевелиться. Со стоном разогнувшись, Хелен снова огляделась. И увидела черно-желтую служебную дверцу.
– Основные средства... – продолжая шептать, Хелен шагнула вперед. – Балансовый счет... ноль один... автотранспортные средства!
Оставшиеся несколько метров она вновь пробежала. Почти повисла на рычаге, едва не упав, когда он резко поддался под ее весом.
Маленький, чистый, проверенный и введенный в эксплуатацию элекар стоял прямо за дверью.
Плюхнувшись на сиденье, Хелен ткнула в стартовую кнопку, вцепилась в руль и выжала педаль до упора.

В пустых коридорах элекар развил угрожающую скорость. Подпрыгивая на стыках плит, черно-желтый микромобиль несся в сторону управляющего сектора. Хелен стискивала зубы и до боли сжимала пальцы, но ногу с педали не убирала. Сам собой включившийся в голове отсчет погонял быстрее страха.

Центральная рубка встретила тишиной и полным ощущением заброшенности. Никто не пытался добраться до управляющего центра. Никому в голову не приходило, что можно вывести платформу из геологического разреза и отправить к Швее. Они просто не успели.
Влетев в рубку прямо на элекаре, Хелен еле успела затормозить. На соблюдение правил времени уже не было. Бросив сердито жужжащий транспорт, она кинулась к пульту.
– Черт! – собственный голос помогал сосредоточиться. – Сложно! Инструкции, где инструкции?
Клавиши под пальцами не реагировали. Почти в ярости Хелен кинулась перерывать встроенные ящики. Пусто, пыльно, чисто... В третьем по счету все-таки нашлась инструкция.
Выхватив талмуд из добротных пластиковых листов, Хелен застонала. Бесконечные схемы, да еще и описанные техническим языком – с этим ей было точно не справиться.
Она швырнула инструкцию на пульт. В рубке воняло затхлостью и пылью.

– Эй! – отчаяние выплеснулось в громком вопле. – Меня слышит кто-нибудь? Да чтоб тебя!
Под потолком мелодично звякнуло.
– Конечно, я вас слышу, сэр или мадам.
Хелен подпрыгнула. Язык отнялся на добрых пару секунд. На платформе обнаружился самый настоящий скин – видно, кто-то поленился его затирать.
– Эй!.. Эй! Слышишь? Ты меня слышишь?
– Конечно, сэр или мадам.
Хелен стиснула кулаки и негромко взвыла. От счастья и облегчения, давая волю чувствам.
– Боже мой! Ты меня слышишь? Как тебя зовут?
– Слышу, мадам, меня зовут Кари.
– Кари, кари! Это же управляемая платформа? В смысле, она может лететь? То есть двигаться!
– Конечно, мадам. По номенклатуре платформа является самоходной и может развивать условную скорость до...
– Все! Я могу ей управлять?
– Если вы являетесь дипломированным пилотом первого или второго класса, мадам.
– А если нет? Я пассажир! То есть работник платформы!
Скин тревожно молчал. Хелен прижала пальцы к вискам, вдавила с такой силой, что стало больно. Выдохнула и выпрямилась.
– Кари, я единственный дееспособный член экипажа. У меня нет пилотного образования. Но я должна вывести платформу к Швее.
– Мадам?
– Проверь, капитан Пьетро должен был получить координаты, – Хелен инстинктивно поднялась на цыпочки. – Я не знаю, где она, но до нее всего час ходу!
Скин молчал добрых полминуты. Хелен в изнеможении прислушивалась к стуку сердца. По спине текли струйки пота.
– В данном случае, мадам, вы можете следовать инструкциям, – не совсем уверенно предложил скин. – Координаты известны, от вас требуется запуск двигателя, выход на курс и...
– Я не умею! Предложи еще что-нибудь!
– Мадам, вы подтверждаете чрезвычайную ситуацию?
Хелен набрала воздуха. На мгновение ей стало страшно. Кари не менял интонации, но вопрос прозвучал жутковато-зловеще.
– Да! – выпалила Хелен.
– Вы можете использовать псионическое управление, мадам.

Хелен стиснула пальцы. Все-таки в "Виражах" писали не только забавные истории из жизни космопроходцев. Псионические модули действительно существовали – как раз на случай, если управлять будет больше некому.
– Я использую, – твердо сказала она. – Что нужно делать?
– Мадам, вам потребуется выбрать профиль для управления.
– Какой еще профиль? – почти простонала Хелен.
Кари молчал. Хелен стиснула края пульта от ярости.
– Предлагай!
– Какой вид деятельности вы предпочитаете, мадам?
– Что? Какого... Плавать! Я люблю плавать!
– Спасибо, мадам, ваш профиль выбран и подтвержден. Желаете установить?
Хелен подавила тысячу вопросов. От "а это больно?" до "Как потом его отменить?".
– Желаю установить.
– Проследуйте к креслу пилота, мадам. Вам необходимо использовать стандартный шлем. Подогнать размер вы сможете с помощью ремней, находящихся в затылочной части. Чтобы отрегулировать ремень, поднимите металлическую крышку и потяните...

Под бормотание скина Хелен прошла к креслу, расправила юбку и уселась. Стянула шлем с кронштейна. Холодный металл словно покалывал пальцы. Хелен моргнула, перевела дух и опустила шлем на голову.
Сел он как влитой. Для проформы подергав за ремешки, Хелен откинулась на спинку и, слушая подсказки Кари, положила руки в выемки подлокотников.
"Открываю профиль, мадам", – прошелестело в ушах.

Рубка, пропитанная запахом пыли, поплыла в разные стороны. Хелен успела испугаться до колик в подреберье, а затем платформа исчезла.

Хелен вздохнула и робко пошевелила руками.
Гигантские плавники рудозаборных конвейеров медленно поднялись и опустились, разгоняя кружащую за бортом пыль. Хелен моргнула. Пыль стала голубой, полупрозрачной, усеянной сияющими каплями метеоритов.
Хелен снова взмахнула плавниками, разгоняя мелюзгу, толкущуюся вокруг. Хвост двухпоточного генератора заскрипел, сбрасывая многолетние наслоения. Хелен осмотрелась. Бескрайняя темно-синяя бездна простиралась во всех направлениях. Далеко впереди синева темнела окончательно, и потоки пыли словно стягивало в спираль. Хелен поморгала. Ничего не изменилось. Она не видела, куда лететь.
– А как мне получить координаты?
"Мадам, – теперь скин шелестел прямо в голове, – в псионическм режиме цель визуализируется".
– Но куда смотреть?
"Вперед, мадам. В водоворот".

Всю жизнь Хелен ощущала свою неповоротливость. Ходить по лестницам тяжело – но всюду имелись лифты. Застегивать штаны – трудно, но она не унывала и покупала себе новые, чуть свободнее. Бегать на фит-дорожке – утомительно, но она просто бросила унылое занятие и перешла в бассейн. Хелен отлично знала, как делать из сложных вещей простые и удобные.
Но платформа была чудовищно сложной. Огромная неповоротливая туша пыталась вырваться из астероидных зарослей, разламывая швартовочные крепежи, и все равно что-то не пускало. Это что-то схватило Хелен за хвост, обвило брюхо и упорно тянуло назад.
– Кари! Помоги мне! Я не могу выбраться!
"Мадам, якорные опоры не отключены".
– Убери их! – в ярости крикнула Хелен.
В районе хвоста громко щелкнуло. Фотонный плавник развернулся гигантским веером, сметая рудные глыбы. Хелен оттолкнулась, чувствуя, как потоки пространств начинают обтекать ее бока, и устремилась вперед.

* * *

Госпитальные корабли неспешно ползли сквозь Пяльцы. Швея жадно и неутомимо заглатывала один за другим, перекраивала и выталкивала с обратной стороны. Заминка вышла только на Мальтийском госпитале. Кто-то оказался то ли возмутительно здоров, то ли много грешил на своем веку – но его Швея перемотала до питекантропа.
Разума новоявленный питекантроп не утратил и матерился так забористо, что даже капитан Дагомир одобрительно похмыкивал.
Игольщики затеяли бесконечную игру в созвездия. Пока с отрывом шел Третий, изощрявшийся в названиях, где на конце стояли редкие заковыристые буквы.
– Сальманты! – торжествующе объявил он.
– Нет такого! – взвыл Первый.
Спорили на пайку, поэтому понять возмущение было несложно.
– Есть, – возразил Третий. – Только в прошлом году регистрировали. По базе пробить?
– Не надо, – проворчал первый. – Тайм в минуту.
Играли честно, так что почти слышалось, как скрипят мозги Первого.
– Ыгдрассиль, – не удержался Сахно.
– Иди ты, – недовольно откликнулся Первый.
На экране замигал прямой вызов. Сахно слез с общего канала и открыл частный.
– Привет покорителям космоса! – сказал незнакомый голос.
– И вам того же, – настороженно откликнулся Сахно.
– Не узнал? Ладно, бывает, эт Гамаори. Ты мне еще ключ отдал.
– А! – почти обрадовался Сахно. – Ну?
– Был я у тебя в каюте. И знаешь что?
В повисшей паузе Сахно внутренне содрогнулся.
– Чего?
– Я уж не знаю, из чего делают котлеты в фуршетке, но твоя сарделька явно была внеземного происхождения!
Сахно вздохнул.
– В свинью не превратилась? – с надеждой уточнил он.
– Я бы это свиньей не назвал. Даже голыми руками трогать побоялся бы.
– И-и?
– Утилизировал.
Сахно облегченно вздохнул. Чертова сарделька уже грозила являться в кошмарах.
– Спасибо, друг. С меня причитается.
– Сардельками не беру, – предупредил Гамаори.
Сахно фыркнул и рассмеялся в полный голос.
А потом экран вспыхнул тревожно-красным.

– Стойте! Подождите нас!

Невероятный вопль перекрыл сразу десяток частот, тревожно забившихся на экране. Сахно машинально прижал уши и тут же торопливо нахлобучил шлем. Виузализации на экране мелькали со страшной скоростью, достраивая пылевые участки.
В ушах громко щелкнуло.
– Куда вы прете, идиоты?
Орал капитан Дагомир, но до предыдущего голоса ему было далеко. Словно мышка пропищала. Сахно даже не поморщился.
– Назад! – вновь заорал Дагомир.
Сахно завертел головой, инстинктивно пытаясь разглядеть, с кем общается капитан.
Визуализация, помедлив, сложилась, и Сахно строго по пожеланиям капитана инстинктивно подался назад.
Гигантская туша астероидной платформы выдвинулась из пылевого завитка. Такая огромная, что повисшие на пути глыбы сдвинула одним ударом далеко выдвинутого "утюжка". Длинные конвейерные блоки вздрагивали, зримо пытаясь двигаться вверх-вниз. Корпусные надстройки еле виднелись сквозь щит, поднятый на максимум. Но даже из-за щита вставало режущее оранжевое сияние, распыляющееся в пылевом облаке на полтора размаха самой платформы.
Кто-то совершенно безмозглый использовал платформу, словно обычный корабль.
– Мать вашу, назовитесь! – почти испуганно потребовал Дагомир.
Вместо ответа на открытой частоте повисло тяжелое дыхание. Сахно показалось, что дышит сама платформа. Трудно, надсадно, с хрипом.
– Назовите себя! – повторил Дагомир. – Вы в зоне риска! Назовитесь!
Дыхание прервалось.
– Это... Платформа "Миттельплате".
Голос звучал в таком диапазоне, что Сахно с секундного перепугу почудилось, будто с ними действительно заговорила платформа.
– А дальше? – рявкнул Дагомир.
Гигантская платформа отчетливо всхлипнула.
– Меня зовут Хелен.
– Сохрани нас божества, – неожиданно отчетливо прорезался Тору.
– Ага, – обалдело кивнул Сахно.
Дагомир молчал целых несколько секунд. Платформа не останавливалась. Сахно оглянулся и с неожиданной ясностью понял, что курс платформы лежит точно к Пяльцам.

"Псионическая форма определена, – внезапно доложила "Аврора". – Формирую".
– Ух епт!
Неуставный возглас вырвался сам собой. Тору среагировал длинным невнятным словом.
Вместо платформы навстречу Сахно плыл кит. Громадина, раскинувшая гигантские плавники чуть ли не с галактику размером. С крутым горбом надстроек, приоткрытой пастью погрузочного дока. Струи пыли и газа, разгоняемые движением, закручивались в вихри.

– Вы псионик? – неожиданно спокойно поинтересовался Дагомир.
На всех остальных частотах скакали тревожные пики. Команды, прибывшие с "Зингером" забивали все приватные каналы. Сахно не стал открывать связь.
– Нет! – снова всхлипнула платформа. – Я главный бухгалтер платформы "Миттельплате"!
– Кто? Вы – кто? Бухгалтер?
– Да, – платформа не замедляла ход. – Пожалуйста, пропустите! Я везу... У нас эпидемия каменки!
Экран покрывало тревожное мельтешение. Уборщики суетливо разлетались, группа прибытия яростно оттаскивала маяк. Последний госпитальный корабль погружался в Швею. Отсчет показывал тринадцать минут до сброса Пялец.
– Хелен, успокойтесь, – велел Дагомир. – Зачем вы притащили сюда платформу? Это зона повышенного риска. Мы не можем пропустить вас. Но здесь есть госпитальные корабли, они возьмут на борт...
– Не смешно! – яростно крикнула женщина. – Никто не берет больных каменкой! Пропустите нас! Швея для всех! Вы не имеете права!
Сахно машинально проверил ремни и вытер руки о штаны. Несмотря на перчатки, кончики пальцев нещадно потели. Игольщики перестали соревноваться и встали в боевое построение. Сахно прикусил губу. Импульсная штопка подходила не только для сварки пространственных возмущений.
– Да мы не сможем держать Пяльцы для вас! – не выдержал Дагомир. – Вы не госпитальный корабль, вы черт знает что! Вы тут нахрен все поломаете, и хрен знает что с нами станет! Остановитесь немедленно!
– Не остановлюсь! – почти взвизгнула Хелен. – Я обещала! Он сказал: "Спасайте" – и я буду спасать! У меня двести человек!
– Кто сказал?
Дагомир явно переспрашивал почти машинально. Сахно снова впился в губу и пошевелил рукоять.
– Капитан! Он хотел всех спасти! Он сказал, что мы успеем к Швее!
– Не успеете, – неожиданно спокойно сказал Дагомир.
– Почему?

Капитан не отвечал. В деловитой тишине сопровождающие корабли засуетились, бросили маяк и рванули в разные стороны. Сахно стиснул зубы. На "Зингере" стояли силовые установки – куда мощнее, чем на "Иглах". Прокашлявшись, Сахно осторожно передвинул тумблер связи.
– Сахно, – предупреждающе сказал Тору.
– Слушай, это же просто, – Сахно вновь куснул себя за губу и сморщился от боли. На языке остался вкус железа. – Она просто слишком большая и тяжелая. Если сделать ее меньше...
Связь щелкнула.
– Идиоты, – сказал Дагомир. – Во-первых, я все слышу. Во-вторых, вы с ума сошли.
Сахно почти задохнулся от обиды.
– Там люди, капитан!
– Я знаю. Но здесь – тоже.
– Капитан, но ведь вы всегда можете убрать Пяльцы, – безмятежно сказал Тору.
– И уберу!
– Но мы можем просто попробовать, – вкрадчиво предложил Тору. – Если что, оштрафуете за перерасход резака.
Дагомир молчал. Сахно провел по экрану, убирая лишние визуализации. С согласием или без – Швея могла перешивать еще одиннадцать минут.
– Назад, – велел Дагомир. – Мы отведем Пяльцы.
– Мы только поможем ей, – сквозь зубы сказал Сахно. – У нас есть время!
– Вы ничем ей не поможете, Лавейр! Угробите чужую платформу!
– Капитан, там и так мертвая зона, – вновь прорезался Тору, – за платформу никто не возьмется, после каменки-то.
– Вот и не лезьте! – заорал Дагомир.
Сахно представил, как багровеет лицо капитана, как разъяренно шевелятся огромные черные усы. Представил, как все это багровое и усатое орет на него в кабинете, срывает с погонов сверкающие значки и пинком выкидывает за порог Швейной бригады.
– Извините, капитан. Там люди.
В повисшей паузе Сахно перевел "Оверлок" в стартовую готовность.

– Хорошо, – неожиданно сказал Дагомир. – Я отвожу все корабли. У вас не будет игольщиков. Пяльцы расходятся через семь минут.
– Десять же! – возмутился Сахно, дурея от облегчения.
– Я сказал – семь.
Дагомир отключился. Тору глубоко и скорбно вздохнул. Видно, тоже представил, как его выкидывают без права на военную пенсию.
Сахно облизал губы и убрал глушилку.

– Привет, Хелен! Меня зовут Сахно, я из Швейной бригады!
– Привет, Хелен, я Тору, я тоже из бригады, – эхом повторил напарник.
– Здравствуйте, – прохрипела Хелен.
– Мы хотим вам помочь, – бодро продолжил Сахно. – Наши корабли оснащены резаками модели "Гильотина". Их специально используют для блокировки разрывов. Это очень мощные резаки.
– Что мне с того? Вы... – голос на мгновение прервался. – Вы хотите нас убить?
– Что вы, Хелен, – мягко сказал Тору. – Мы хотим помочь. У вас очень большой корпус, он замедляет вас. Нам придется его частично убрать.
Хелен молчала. Платформа неуклонно продвигалась к Пяльцам.
– Хелен?
– Мне все говорят про слишком большой корпус. Это даже не смешно.
– Хелен, скажите, где экипаж?
– Внутри...
– Я понимаю, – Сахно почти видел, как Тору усилием растянул губы в улыбку, чтобы не потерять доброжелательность в голосе. – На конвейерах кто-нибудь есть?
– Нет... У нас была пересменка, мои... Поэтому конвейеры не работали. Там никого.
– Отлично, – бодро сказал Сахно. – Продолжайте движение, мы зайдем к вам в хвост и уберем все лишнее. Только одно условие.
Хелен опять не отвечала.
– Хелен? Слышите?
– Да.
– Вам нужно отключиться. Вы управляете платформой в псионическом режиме.
Опять молчание.
– Хелен, – позвал уже Тору. – Отключитесь. Иначе вам будет очень больно.

* * *

Старый, подыхающий кит тянул из последних сил. Хелен прорывалась к водовороту. Каждый взмах давался с трудом. Длинные завихрения сносили с пути. Каменная мелочь, казавшаяся плевым препятствием, барабанила по шкуре платформы, каждый раз – как по голым нервам.
"Пожалуйста, уклоняйтесь, мадам! – почти отчаянно настаивал скин. – Вы можете пострадать!"
"Ничего. Чем нас только не лупило. Прорвемся! "
Скин молчал. Глубоко внутри себя Хелен всхлипнула. Ей отчаянно нужна была хоть чья-то поддержка.
"Конечно, мадам, – наконец произнес скин. – Вы обязательно достигнете цели".
Гигантский, задыхающийся кит изо всех сил спешил сквозь грязную воду – туда, где потоки скручивались в воронку и устремлялась в неизвестность.

– Хелен, вам нужно отключиться. Мы теряем время.
– Я не могу! Тогда мы тем более не успеем! Я не умею управлять платформой!
– Мы вас подтолкнем. Хелен, у вас есть визуализация?
Этот голос нравился ей больше. Почему-то казалось, что владелец его маленький и черноволосый. Может даже азиатского происхождения.
– Есть, – выдохнула она.
– Смотрите, мы уже выходим вам навстречу. Отключитесь и мы снимем с вас все лишнее.
– Что вы будете резать? Это мои… – она запнулась. – Конвейеры?
– Да. Ваши конвейерные ленты.
– Сейчас, я сейчас...
Кари тревожно зашуршал в голове.
"Мадам, попробуйте сложить конвейеры. В режиме буксировки это возможно. Вам необходимо приложить усилие, как будто вы складываете руки".
– Хелен, у вас нет времени!
"Не могу, – прошептала Хелен. – Наверное, заклинило. Я не могу!"
"Мадам, в этом случае вам следует покинуть режим. В псионическом режиме такие повреждения несут серьезную угрозу!"
"Ни за что!"
– Хелен?
"Мадам..."
"Заткнись!"
– Да! Я отключусь, как только вы будете рядом! Только предупредите!
– Спасибо, Хелен. Оверлок-один стартует.
– Оверлок-два стартует, – подхватил второй голос.
Этот был мрачный, решительный и, как показалось Хелен, не слишком дружелюбный. Зато он первый заговорил с ней. Подарил надежду.
Ей не хотелось обманывать их. Они беспокоились за нее.
Но она не могла позволить себе потерять скорость. Без псионического управления все двигатели отключались. Выпав из режима вернуться в него было непросто. Хелен читала, что настоящие псионики тренируются месяцами, чтобы переключаться между кораблем и человеком почти мгновенно. Она не могла. Не имела права. Двести тридцать четыре человека экипажа, доверенные ей, так и остались бы живым камнем. А потом, неизбежно – мертвым.

Из водоворота вынырнули стремительные рыбы. Хелен никогда не бывала в океанариуме, но эти рыбы показались ей зубастыми хищниками.
Хелен раскинула плавники и устремилась к ним навстречу.

* * *

Темно-серый кит надвигался, бугрясь наростами, сквозь которые то и дело прорывались узлы, шарниры, странные горнорудные конструкции. Сахно не разбирался, а у визуализатора не хватало фантазии для покрытия.
"Аврора" нашептывала про сближение и оптимальный угол. Платформа шла навстречу, не замедляясь.
"Ваша цель – условный плавник, – сообщила "Аврора", и на экране плавник тут же выделился пунктиром. – Выполняю синхронизацию".
Линия балансировщика соединила оба "Оверлока". Сахно выжал левую рукоять. Поток голубого огня отделил его от Тору.
– Оверлок-один, в петлю.
– Оверлок-два, в петлю.
Корабли идеально, как на курсах выполнили мертвую петлю. Встали в хвост платформе и помчались вдогонку, почти слизывая резаками шкуру с облупленных боков.
– Хелен, мы готовы, – Тору ухитрялся передать голосом подбадривающие интонации. – Вы как? Держитесь?
– Да.
– Тогда на счет один вы отключаетесь. Договорились?
– Да!
"Оверлок-два, держитесь в синхроне".
– Так точно! – бяркнул Сахно.
– Хелен, внимание. Пять. Четыре. Три. Два.
Тору взял крошечную, почти миллисекундную паузу неуверенности.
– Один! – гаркнул Сахно.

"Оверлок" рванул вперед. Балансировщик вспыхнул оранжевым и тут же вернулся в синеву. Машину тряхнуло. Полотнище резака вонзилось точно в пунктирную линию. Корабль немилосердно затрясло, уводя с курса. Сахно вцепился в рукояти. Пот мгновенно потек по лбу.
Страшный визг разрывающихся конструкций заполнил всю рубку.
– Сахно! – голос Тору пробился сквозь крик. – Она не отключилась!
В ужасе моргнув, Сахно вернулся в реальность. Вопль рвущегося металла превратился в человеческий голос.
Балансировщик снова ушел в оранжевый.
– Сдай назад!
– Не тормози! – в ярости заорал Сахно. – Не смей, сукин сын! Режь!

"Аврора" бесстрастно отмечала прохождение резака. Тору молчал. Балансировщик по-прежнему выдавал полную синхронизацию. Крик оборвался. Платформа двигалась к Пяльцам, и Сахно не отпускал рукоять.
Пяльцы уже были так близко, что стали видны шевелящиеся спицы. Швея ждала, но Сахно чувствовал, что вот-вот дуги разойдутся.

– Борт первый-второй!
Голос Дагомира звучал невероятно четко. Если бы не вакуум, на весь квадрант стоял бы рев установок. Но в абсолютной тишине звучал только голос капитана.
– Мы больше не можем держать пяльцы, – продолжил Дагомир. – Она обнуляется.
Сахно не ответил. Резак дотягивал последние метры. Оставалось совсем чуть-чуть. Им нужно было время. Растянутое Швеей, спутанное в петли, потерявшее определенность.

Щиты хольнитенов дружно ушли в сброс. Генераторы остановились. Двойной шов погас.
Корабли удержания медленно расходились, уводя Пяльцы от дрожащего полотна.
Резаки высвободились, и "Оверлоки" одновременно ушли в крутой разворот.
От нахлынувшей перегрузки потемнело в глазах, но сквозь мрак Сахно неотрывно прикипел взглядом к экрану.
Освобожденная Швея раскинула протуберанцы, прощупывая ими пустоту. И мгновенно, быстрее взгляда метнулась вперед. Обрубленная с двух сторон платформа провалилась в разлом.

* * *

Сахно косил на экран и морщился, вздрагивая. Визуализатор уловил псионическую модель и достроил изображение. На экране плыли гигантские отрезанные плавники. Воздух и гидравлика, бьющие из срезов, дорисовывались красным. Сахно отчаянно затряс головой. На мгновение изображение сменилось, мелькнули конвейерные ленты, но затем упрямо вернулась дорисовка. Отрубленные плавники, медленно вращаясь, расходились по обе стороны бывшего пробоя.

Госпитальные покинули сектор. Команда прибытия разбирала отчетливо перекосившийся главный маяк. Уборщики разгоняли опасно сбившиеся в кластеры астероиды. Общий канал, обычно занятый трепом и руганью, молчал. Сахно поднял щиток, снял шлем и замахнулся им на экран. Аккуратно поставил себе на колени.
– Не надо, – мягко сказал Тору, словно видел его. – Сделали что могли.
– А толку-то от нас? – сквозь зубы выговорил Сахно. – Гоняемся за дырками в пространстве, а как понадобилось что-то сделать...
Ответа он не услышал. По всему каналу пошли помехи. Автоматически сбросив замусоренный канал, Сахно попробовал переключиться на резервный, но там точно также трещало и хрипело. Экран, едва перешедший в базовый режим, снова украсился разводами визуализации. Отрисованное пространство шло такими волнами, что голова кружилась. Сахно прищурил глаз и отстранился.
– Что, еще одна Швея?
Разговор с самим собой на здоровый воинский дух не тянул никак. Только во всей свистопляске нервы уже позвякивали, как швейные спицы-лапки, и молчать Сахно не мог.
Визуализатор с натугой разгладил картинку. Треск и шипение сменились тишиной, и следом почти сразу же, многоголосым дыханием.
– Господи боже, – басом сказали на общей частоте.
Сахно облизнул пересохшие губы.
Платформа выдвигалась из ниоткуда. Прямо из пустоты, без пялец и лапок, без спиц и швов. Длинный тупой нос "утюжка" расталкивал слетевшиеся на пустое место астероиды. Крутые черные бока лоснились глянцем. Куда-то пропали надстройки и горбатые контейнеры хранения.
На общей частоте вновь не выдержали.
– Во что их перемотало?
Сахно открыл рот, со стуком захлопнул и лихорадочно кинулся рыть архив. Пальцы вздрагивали, он то и дело промахивался мимо виртуальных клавиш, но система подсказок спешила за ним, выравнивая слова в запросе.
– Нашел, – просипел Сахно. – Тору! Тору, ты меня слышишь? Это крейсер!
– Мы все вас слышим, Лавейр, – скрипуче отозвался капитан.
– Ой.
– А ну тишина! – рявкнул Дагомир. – Под наперстки, живо!
Еще кто-то ойкнул, и метки кораблей одна за другой начали гаснуть. Сахно тоже прихлопнулся наперстком быстрее, чем успел вспомнить, какую команду набрать. Руки сами выполнили затверженное до бессознательного.

– Неизвестный борт, назовите себя, – внушительно сказал Дагомир.
Бывшая платформа выползла окончательно. За кормой не осталось даже прорехи – Швея исчезла бесследно.
Черный корпус завис в потоках пыли. На этот раз визуализатор отрисовал их кроваво-красным.

– Говорит... платформа "Миттельплате". Это капитан...
Человек растерянно замолчал. Сахно поднял брови. Голос у говорящего был совсем не капитанский. Молодой, надтреснутый.
– А где мы? – спросил голос.
Сахно закатил глаза. Представил, как Дагомир хмурится и накручивает ус.
– Около Вох, – сказал капитан. – В зоне распределенности.
– Распределенности? – еще более растерянно повторил капитан.
– Возле Швеи, – перевел на общепринятый капитан.
– А вы тогда?
– Швейная бригада, кто же еще.
Теперь Дагомир улыбался. И Сахно разулыбался за ним следом.
Скинул наперсток и отправил на крейсер видеозапрос, расшарив его на все борта разом. Дагомир крякнул, однако орать на подчиненного не стал.
Один за другим наперстки исчезали, и вся уборочная группа, а следом за ней и команда прибытия устремились к крейсеру. Игольщики восторженно крутанули двойные петли.
В развернувшемся видеопотоке совсем молодой, младше Сахно, капитан платформы стоял и растерянно подергивал рыжеватый ус.
Дергал все сильнее, а потом ухватился за самый кончик и рванул. Вскрикнул высоко и неловко. Сахно аж прижмурился. По связи посыпались сочувствующие смешки.
Капитан на экране осмотрел волосок и сдул с пальца. Наклонился над развернутой панелью и быстро пробежал по ней пальцами. Сахно на мгновение подобрался. Капитан выпрямился и развернулся прямо к камерам.
– Говорит астероидная разрабатывающая платформа "Миттельплате". Капитан Пьетро Громов. Экипаж – двести тридцать пять человек. Все живы!
Капитан улыбался во весь экран. Казалось, улыбка вот-вот выйдет за границы монитора.
– Капитан, а лет-то вам сколько? – крикнули на канале.
Сахно мигом узнал Первого.
Капитан важно огладил куцую бородку и откашлялся.
– Шестьдесят пять!

* * *

"Зингер" и сопровождающие корабли покидали Облако. Пристроившийся в хвост "Миттельплате" подвергался набегу любопытствующих. Капитан Дагомир занял всю частоту и непрерывно рокотал, поздравляя Громова. Штатные медики сновали через переходник, с величайшим энтузиазмом грохоча медоборудованием.
Экипаж бывшей платформы был ощупан, измерен и взвешен во всех возможных комбинациях.
"Оверлоки" покоились в доке "Зингера", а Сахно, натужно вздыхая, переминался возле управляющего центра новоявленного крейсера. Внутрь не пускали.
Тору присел на корточки и пожевывал длинный сухой стебель.
– Гляди, Сахно, может орден какой перепадет. за достижения в судостроении!
Сахно улыбнулся и погладил себя по голове. Щетина колола пальцы. Снова настала пора бриться – шлем плохо контачил, когда на макушке кучерявилось.
– Нужен мне этот ваш орден. Это ж старый крейсер.
– А вот и нет, – Тору перекинул стебель в другой угол рта. – Я послушал, говорят, это модель, ушедшая вперед. Лет на десять точно. Техники уже носом роют, так им туда хочется. Так что, может, и правда по ордену перепадет.
Ответить Сахно не успел. Дверь мягко скользнула в сторону. Сахно лопатками оттолкнулся от стены и вытянулся во весь рост. Шлем по-уставному лег на согнутый локоть.
Капитан Громов вышел из отсека. Остановился, удивленно поднял брови.
– Пилот "Оверлока-два"! – гаркнул Сахно.
И, смутившись, замолчал.
– Очень приятно, – улыбнулся капитан и протянул руку. – Значит, это вы нашу платформу порубили?
Сахно нахмурился.
– Спасибо, – сказал Громов. – Большое человеческое. Выручили.
Сахно крепко сжал ладонь Громова и потряс.
– А мы еще вот зачем, – он не разжимал пальцы. – А Хелен? Понимаете, она псионическую модель использовала, и она не отключилась, когда мы... В общем, все плохо?
Тору поднялся, вытащил стебель и спрятал в карман.
Громов улыбнулся.
– Давайте следом за мной.
Развернулся и шагнул обратно. Сахно последовал за ним. Шаги давались все тяжелее, мерещилось жуткое. Он не сразу услышал плач – тоненький, захлебывающийся и сердитый. Капитан Громов остановился. От управляющей панели повернулась женщина в костюме медсестры.
– Сабрина, это пилоты...

Под бубнеж Громова Сахно сделал еще шаг и наклонился. На столешнице лежал наспех свернутый кулек. Девочка в нем исходила на недовольный крик, разевая рот и морщась.
– Перемотало крепко. Ей недели две от силы, – словно оправдываясь, объяснил капитан. – Ну, ничего! С нами не пропадет.
Он шагнул вперед и бережно поднял кулек. Крошечная Хелен всхлипнула и замолчала.
– Ну вот, – растерянно сказал Сахно. – А я хотел...
– Руку пожать хотел, – влез Тору. – Ну, теперь лет через пятнадцать. Дождешься?
Хелен зевнула. Сахно глянул на медсестру, на Громова, покосился на ухмыляющегося Тору. Опять провел по собственной макушке. Наклонился и заглянул в кулек.
– Дождусь, конечно, – уверенно сказал он.

@темы: курение инета, мне нравится эта трава, пусть весь мир подождёт